ВАЛЕРИЙ Болтов ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ ГЕРОЯ Экс-глава ЛHP Валерий Болотов, общественный, военный и государственный деятель непризнанной Луганской Народной Республики. Председатель Союза ветеранов Воздуш¬но-десантных войск Луганской области. Получил известность в апреле 2014 года в ходе протестов на Юго-Востоке Украины призывом к открытому противостоянию с украинскими властями, озвученным 5 апреля 2014 года, а также последующим участием в вооружённом захвате здания Управления СБУ в Луганской области. С 21 апреля 2014 года — народный губернатор Луганской области. Один из командиров Армии Юго-Востока. Скончался в Мо¬скве 27 января при невыясненных обстоятельствах. Прочитав его последнее интервью, да¬тированное декабрем 2016 года, становится ясно, что человека с такой поямолинейной по¬зицией оставить в живых уже не могли. Осенью 2014-го года стало понятно: проект «Новороссия» на Украине похоронен. Все завершились образованием двух «самопровозглашенных государств» — Донецкой и Луганской народных республик. Однако первый глава JIHP Валерий Бо¬лотов, живущий сегодня в Москве, в интервью «Росбалту» за¬явил, что продолжает верить в эту идею, а также в то, что на Украине возможно широкое движение против нынешней вла¬сти. Беседу с ним мы начали с просьбы дать оценку текущей ситуации в Донбассе. — Переговоры в Минске не приводят ни к каким суще¬ственным изменения. Как вы считаете, вообще у них есть пер¬спектива разрешить конфликт? — Я думаю, по итогам переговоров ничего не меняется, потому что Украина, как всегда, хочет действовать лишь на своих условиях. Вот, к примеру, они же очень хотели открыть КПП «Золотое» в од¬ностороннем порядке, несмотря ни на что. Поэтому я сомневаюсь, что в ближайшее время что-то сдвинется в лучшую сторону, ситуа¬ция будет только обостряться. — То есть вы считаете, что может возобновиться вооружен¬ный конфликт? — Он особо и не затихал, просто в силу того, что появилось больше наблюдателей от ОБСЕ, с той стороны стали вести себя тише. Но мы всегда выполняли соглашения, а украинская сторо¬на как всегда вела себя обманным путем: где-то отводила войска, а где-то заводила. И сейчас обстрелы продолжаются. — Вернемся на некоторое время в прошлое. В события? 2014-го года до сих пор очень много белых пятен, в частности и по вашей, так сказать, «временной отставке» с поста главь JIHP. Официально вы уехали на лечение после ранения, но еще тогда говорили, что вас «сливают». — Так и было. Например, я неоднократно, буквально с первы дней, отдавал приказ взять аэропорт, но все мои указания игнорировались. А позже на меня последовали доносы, что якобы это я н отдавал такой приказ. Не нужно быть военным, чтобы понимать, что недопустимо иметь у себя в тылу вражеское вооруженное фор¬мирование. У нас были силы отбить аэропорт, не обязательно даже путем штурма. Можно было просто окружить его, перекрыть до¬ступ к воде, и они сами бы сдались через некоторое время. Но этого сделано не было. Военные намеренно находили кучу нелепых до¬водов, почему нельзя или нецелесообразно захватывать аэропорт. — Это был намеренный саботаж? Командиры вам не под¬чинялись? — Я бы сказал так: это был один командир, которого я же и на¬значил — он саботировал выполнение важных боевых задач. — Вы можете назвать его ими? — На тот момент — министр обороны Игорь Плотницкий. — Известно, что Игорь Плотницкий командовал батальоном «Заря», в Луганске ходят слухи, что именно этот батальон устра¬ивал провокации и обстреливал Луганск летом 2014-го. Это так? — Да. И не только «Заря». Сюда было заслано много людей, ко¬торые должны были совершать диверсии и разлагать дисциплину. А в «Заре» оказался самый большой процент этих «диверсантов». Я в свое время отдал приказ Плотницкому собрать батальон для защиты правопорядка в городе, участия в боевых действиях и за¬щиты границ JIHP. Однако, как оказалось, батальон «работал» для другого. Я пытался, но у меня не было времени, ресурсов и возмож¬ности, чтобы все время находиться рядом и контролировать набор людей. Я доверился Плотницкому, и он сформировал батальон «для себя». Эти люди выполняли приказы Плотницкого, а не мои. — Вы наделили Плотницкого широкими полномочиями, потому что хорошо знали его раньше? — Нет. — А как же он тогда появился в вашей команде, откуда? — Это интересный вопрос даже для меня. Первый раз его увидели во время штурма военкомата в Луганске, это был уже далеко не первый день нашего противостояния, до этого мы уже захватили несколько воинских частей. Но на тот момент я очень нуждался в военном человеке, человеке с офицерским званием и опытом. И то ли специально было так сделано, то ли так сло¬жились обстоятельства, что я не мог найти в своем окружении такого человека. Я не помню, кто ко мне привел Плотницкого. И скажу честно, первое впечатление от него было хорошее. Он был такой «бравый солдат», внушал доверие, показал себя человеком дисциплиниро¬ванным. И тогда я взял его командиром батальона, а впоследствии назначил министром обороны. Предательства от него я не ждал. — Ранее вы заявляли, что Плотницкий занял ваше место незаконно, так как вы не уходили в отставку, а лишь на время оставили ЛНР. А это как-то официально оговаривалось? — Я только сделал публичное устное заявление, что ухожу времен¬но. Но еще до этого уже была проведена работа с моими противника¬ми, были договоренности за моей спиной, был заговор, естественно, в нем участвовал и Игорь Венедиктович. Когда я уехал, я назначил его своим заместителем. Естественно, все обстоятельства моего выезда я сейчас рассказать не могу, но пока меня не было, быстро провели вы-боры. И заранее было ясно, что выберут Плотницкого. — Вы говорите о противниках, то есть с самого начала в руководстве ЛНР было два противоборствующих лагеря? — Изначально была одна команда, но были люди, которые специально пытались нас рассорить, внушали командирам всякую ложь. Некоторым даже нашептывали, что я их «заказал». Специ¬ально изнутри кто-то подрывал дисциплину, ссорил нас. — А эти заговорщики не пытались угрожать вам, заставить уйти силой? — Были попытки отстранения, но в лицо откровенно никто ни¬чего не заявлял и не угрожал, все делалось за спиной приближен¬ными ко мне людьми. И самое смешное, когда я покинул Луганск, и они планировали занять какие-то места и получить свои «ватруш¬ки», всех их тоже убрали. Из бывших, с кем мы начинали, у власти никого не осталось. — Игорь Плотницкий тоже говорил, что его пытались устра¬нить. Этим летом на него было организовано покушение… — Это все глупости. Он сам устроил это представление. Куда он ехал в такую рань в субботу? Я знаю, что он даже в туалет без охраны не идет, а тут вдруг сам куда-то отправился. Неужели за де¬шевыми помидорами на рынок? Просто ему захотелось пиара. Вон Захарченко ездит на передовую, встречается с людьми, а Плотниц¬кий боится выйти открыто к народу, естественно, авторитета у него поэтому и нет. Вот ему и понадобилось что-то громкое — взрыв, переворот. Хоть что-то, что поднимет ему рейтинг. — — После отъезда вы не общались с Плотницким? — Ни разу. Я знаю, что в его секретных приказах было распоря¬жение арестовать меня, как только я появлюсь. — Отставных чиновников JIHP, да и ДНР постоянно обви¬няют в том, что при отъезде они вывезли с собой «несколько КАМАЗов». Не могу не спросить хотя бы для порядка: сколько «числится» за вами? — Говорят, что очень много, но я ни одного не видел. Но по тем суммам, что называют, должна была быть неплохая колонна. Я, ког¬да уезжал, поставил охрану во всех банках, собирался восстановить финансовую систему, все банковские запасы до моего отъезда были не тронуты. Я выехал в Россию в футболке, спортивных штанах и шлепанцах так и остался здесь. А слухи обо мне ходят разные, буд¬то бы я даже танками торговал. Правда, у нас тогда еше и танков-то не было но говорят, я 12 штук отправил на сторону. А еще — фуру шуб вывез. Слухи распространяют разные, так как у меня остался определенный авторитет, вот меня и пытаются очернить. — Давайте поговорим о вашей команде, ваших соратниках. Алексей Карякин, бывший глава парламента, пожалуй, един¬ственный, кому повезло: ну, по крайней мере, он жив. Как вы думаете, что произошло с Геннадием Цыпкаловым — экс-пре¬мьером ЛНР, мог ли он покончить с собой? — С Цыпкаловым мы не один день были вместе, он был одним из моих замоощтедей. я хорошо его знал. И то, что он покончил жизнь самоубийством, — это ложь. Абсурдно звучит заявление, что он испугался и поэтому решился на такое. Я считаю, что его пыта¬ли, возможно, в процессе «переборщили», возможно, убили специ¬ально, а потом засунули в петлю. Но это не был суицид. — А за что с ним так? — Цыпкалов был неугоден Плотницкому, он был неуправляе¬мый, неподчиняющийся — у него был другой «куратор» в Москве. Цыпкалов, естественно, мог что-то не то говорить, делать, мог что- то знать и мог это рассказать, поэтому его и убрали. Кроме того, у него был авторитет и за ним могли подтянуться люди, если бы он начал отклоняться от курса Плотницкого. Даже у Беднова был ав¬торитет, которого не было и нет у Плотницкого. Да и вообще очень много исчезло неугодных людей, это вы видите только яркие при¬меры, такие как Цыпкалов. — Кстати, если уж заговорили о Беднове-Бэтмене, дей¬ствительно ли он был мародером и преступником, как озвучило следствие, или вы знали его другим? — Я скажу так: конечно, есть командир, но всех проконтроли¬ровать невозможно. Наше ополчение формировалось не из про¬фессиональных военных, были люди разные, с разным прошлым. У Беднова было много людей, проследить за каждым физически он не мог. Возможно, к нему попадали нечестные люди, совершавшие в итоге какие-то преступления. Но это не вина Беднова. — То есть вы считаете, что Беднову приписывают всю «сла¬ву» его подчиненных? — Я только предполагаю, что могло быть так. Но склоняюсь к мнению, что очернение Беднова просто кому-то выгодно, вы¬годно, чтобы его считали мародером, убийцей… Точно такая же ситуация и со мной: очень много грязи было вылито в мой адрес и она продолжает литься. Вот и Беднову, Мозговому, Дремову при¬писывают разное в силу того, что они даже после смерти имеют большой авторитет среди людей. Конечно, это не нравится ны¬нешнему руководству JIHP, потому что никто из них не участвовал ни в боевых действиях по защите JIHP, ни в акциях протеста. Зато некоторые из них участвовали в АТО — с другой стороны. — Думаете, что все полевые командиры погибли не случайно? — Мое личное мнение: они были устранены. Убрали всех, кто начинал протестное движение. В анкетах армии JTHP сейчас есть вопрос: участвовали ли вы в событиях 2014 года? Так вот, если че¬ловек участвовал, то в нынешнюю армию его не берут. Это говорит о том, что в JIHP делается то же, что и на Украине — искоренение памяти и истории. Нынешнему руководству не нужны идейные люди, те кто помнит, с чего все начиналось и для чего. Плотници- кий узурпировал власть и не потерпит никакой критики или кон¬куренции. Я даже знаю, что ему просто неприятно слышать мою фамилию, она раздражает его, возможно, даже пугает. — А как же Дейнего — зампред парламента и переговорщик в Минске? — Дейнего ничего не значит. От этого человека не исходит ни¬какой угрозы — что он есть, что его нет. Он никогда не был иници¬ативным лидером. Он обычный исполнитель поставленных задач, не более. Своего мнения у него нет. — Но из старой команды остались еще министр МВД Игорь Корнет и глава МГБ Леонид Пасечник. — Корнет при мне не занимал такой высокий пост, но он был в ополчении, подчинялся мне. Корнет и Пасечник — действительно старая гвардия, но не приближенная в свое время ко мне. — Вам кто-то знаком по протестному движению из нынеш¬него состава Совмина? Знаете, кто эти люди? — Мне самому интересно, кто они. Если посмотреть на состав прокуратуры, то невооруженным глазом видно, что создана она из проукраински настроенных людей, тех, кто уехал и потом вернулся, тех, кто работал на СБУ. Мне часто пишут люди, которые поддерживали народное вос¬стание, были на референдуме. Они рассказывают, что сейчас их массово увольняют, а их места занимают вернувшиеся из Украи¬ны. Расцвело кумовство, руководящие должности занимают люди без профильного образования, неспособные управлять чем бы то ни было. Потихоньку власть в ЛНР приближается к краху; а люди, которые более или менее способны руководить, уже выполняют за- для Украины. Если сейчас что-то не поменять, то боюсь, что результаты будут плачевными. — А как поменять? Народное восстание, переворот? — Народное восстание никто не даст поднять. Из армии убра¬ли идейных, набрали необстрелянных, зато управляемых. Даже если люди захотят подняться, то это закончится плохо, нынешняя власть будет сопротивляться до последнего. — И снова о прошлом, но связанном с настоящим. Скажи¬те, когда все начиналось в 2014-м, вы уже тогда понимали, что впереди война? — Никто даже не подозревал, какие будут последствия. Не¬сколько дней после захвата СБУ мы были в растерянности, ведь не знали — поддержат ли нас. Мы ждали, что нам помогут, как помог¬ли Крыму, а помощь все не приходила, и мы не знали, чем все за¬кончится. Потом на свой страх и риск начали действовать дальше. — Главным лозунгом тогда было присоединение к России, но, тем не менее, обещанный референдум по присоединению так и не провели. Почему? — Потому что мы отослали гонцов, промониторили ситуа¬цию и поняли, что вряд ли Россия нас признает, поэтому не име¬ло смысла затевать второй референдум. Мы хотели, чтобы у нас было, как в Крыму, хотели быть русскими, чтобы украинский фашизм нас не коснулся. И я считаю, что нужно было дожимать до конца, не отдавать наши земли украинским войскам. Но был саботаж… «Благодаря» этому мы и сдали тех людей, на чьих терри¬ториях прошел референдум, и я представляю, как злы они на нас: 1 мы ведь их фактически бросили. — То есть вы считаете, что нужно было идти вперед и не соглашаться на перемирие? — Перемирие — это когда стороны могут выторговать что-то каждая для себя. А перемирие 2014-го было однобоким. Мы ниче¬го не получили. Мы тогда и не нуждались в нем, потому что укра¬инские войска начали бежать. У нас тогда было преимущество, кроме того, за нами могли подняться другие регионы Украины’ Но нам «влили» в головы, что перемирие необходимо. — Именно тогда, я так понимаю, был похоронен проект «Новопоссия»? — Мне самому интересно, кто они. Если посмотреть на состав прокуратуры, то невооруженным глазом видно, что создана она из проукраински настроенных людей, тех, кто уехал и потом вернулся, тех, кто работал на СБУ. Мне часто пишут люди, которые поддерживали народное вос¬стание, были на референдуме. Они рассказывают, что сейчас их массово увольняют, а их места занимают вернувшиеся из Украи¬ны. Расцвело кумовство, руководящие должности занимают люди без профильного образования, неспособные управлять чем бы то ни было. Потихоньку власть в ЛНР приближается к краху а люди, которые более или менее способны руководить, уже выполняют за- -.дади дтя Украины. Если сейчас что-то не-поменять, то6оюсь/!*то- результаты будут плачевными. — А как поменять? Народное восстание, переворот? — Народное восстание никто не даст поднять. Из армии убра¬ли идейных, набрали необстрелянных, зато управляемых. Даже если люди захотят подняться, то это закончится плохо, нынешняя власть будет сопротивляться до последнего. — И снова о прошлом, но связанном с настоящим. Скажи¬те, когда все начиналось в 2014-м, вы уже тогда понимали, что впереди война? — Никто даже не подозревал, какие будут последствия. Не¬сколько дней после захвата СБУ мы были в растерянности, ведь не знати — поддержат ли нас. Мы ждали, что нам помогут, как помог¬ли Крыму, а помощь все не приходила, и мы не знали, чем все за-кончится. Потом на свой страх и риск начата действовать дальше. — Главным лозунгом тогда было присоединение к России, но, тем не менее, обещанный референдум по присоединению так и не провели. Почему? — Потому что мы отослали гонцов, промониторили ситуа¬цию и поняли, что вряд ли Россия нас признает, поэтому не име¬ло смысла затевать второй референдум. Мы хотели, чтобы у нас было, как в Крыму, хотели быть русскими, чтобы украинский фашизм нас не коснулся. И я считаю, что нужно было дожимать до конца, не отдавать наши земли украинским войскам. Но был саботаж… «Благодаря» этому мы и сдали тех людей, на чьих терри¬ториях прошел референдум, и я представляю, как злы они на нас: мы ведь их фактически бросили. — То есть вы считаете, что нужно было идти вперед и не соглашаться на перемирие? — Перемирие — это когда стороны могут выторговать что-то каждая для себя. А перемирие 2014-го было однобоким. Мы ниче¬го не получили. Мы тогда и не нуждались в нем, потому что укра¬инские войска начали бежать. У нас тогда было преимущество, кроме того, за нами могли подняться другие регионы Украины. Но нам «влили» в головы, что перемирие необходимо. — Именно тогда, я так понимаю, был похоронен проект «Новороссия»? — Да. Наверное, он кому-то сильно помешал: и тем, кто в Минске сейчас, и олигархам, которые хотят быть у нас царьками. — Но была еще перспектива ДНР и ЛНР объединиться между собой, но инициативу Александра Захарченко отвергли. — Игорю Венедиктовичу очень удобно ходить в короне. И на это он не пойдет. Хотя логично было бы объединиться против об¬щего врага. — А при вас такой идеи не было? _ Тогда было не до этого. Да и Захарченко пришел позже. Если бы он появился, когда я еще был в Луганске, и предложил такое мне, то я бы согласился. Вместе мы смогли бы противосто¬ять врагу более эффективно и более эффективно работать в эко¬номическом плане. — Вы чем занимались после отъезда из Луганска. — Разной деятельностью: организовал общественное движе¬ние в последнее время занимаюсь бизнесом… 1 А по слухам, вы собираетесь попытаться вернуться в кресло главы ЛНР, уже готовите «плацдарм». — Мне сейчас не составит особого труда подъехать к границе и известить всех, что я «захожу». Не хочу себе льстить, но поддержка будет Но я и не думал никогда смешать Плотницкого силои, я хочу действовать в правовом поле. Думаю, что после силовых действии нам как государству можно будет вообще забыть о каком-либо при¬знании Моя главная цель, чтобы все нами начатое дошло до логи¬ческого завершения. Я чувствую ответственность перед людьми, с которыми мы вместе начинали, которые в нас верили. А потому си¬деть сложив ручки, я не собираюсь. Мои инициативы направлены не только на Луганск. Я общаюсь с представителями различных регионов Украины. Во многих областях недовольны нынешней экономической и политической ситуацией, люди хотят сопротив- тяться киевской власти, и это политическое движение охватывает всю Украину. Даже если в Минске достигнут какого-то результата, мы от своей идеи не отступим. Будет съезд нашего движения, на котором мы изберем лидеров. На него приглашены представители Харькова, Запорожья, Херсона, даже из западных областей. — А из ЛНР? „„ — _ Естественно. Скажу так, пусть не большинство жителеи Лу¬ганской народной республики мои сторонники, но подавляющее их большинство — это противники действующей власти. — Так чего ждать и бояться Украине? — Мы уже видели на примере Донбасса, к чему приводит восста¬ние и что такое война. Будем разговаривать политическим языком. — Делаете ставку на то, что другие регионы потребуют у Киева автономию? — Не знаю спасет ли сейчас нас автономия, но конфедерация — возможно, так как она предусматривает возможность отделения и присоединения к другой стране. Но с чего-то нужно начинать. Мо¬жет и с автономии. Посмотрим, о чем удастся договориться. _ То есть вы допускаете для Донбасса жизнь в составе Украины^ ^ ^ будет какой.хо особый статус, то почему бы и нет Но только при условии, что мы сможем плотно сотрудничать с РФ «Наедине» с украинцами мы уже не сможем. Мы для них тоже чужие. Посмотрите, они выходят на митинги против тари¬фов ЖКХ, но ни разу никто не вышел на митинг с требованием прекратить войну. Это потому, что им своя рубаха ближе к телу. Так пусть и у нас будет «своя рубаха». — Как вы себе представляете весь этот механизм. _ Я считаю, что нужно провести референдум и спросить, куда люди хотят идти дальше. Но я считаю, что Донбассу нужно право голоса нужна однозначно такая децентрализация, которая позво¬лит нам ориентироваться на Россию. Она нам нужна не только для реализации инициатив в экономической сфере, она нам близ¬ка духовно, У нас русские корни. Но нам не обязательно в итоге к кому-то присоединяться, мы можем жить и самостоятельно. —Кстати, согласно одному из недавних опросов, большин¬ство украинцев не поддержали бы на референдуме даже осо¬бый статус Донбасса, не говоря уж о «независимости». А вы всерьез полагаете, что на 90% «дотируемая» сегодня ЛНР в будущем сможет выжить в одиночку? — Я думаю — да. Мы ведь в свое время просчитывали все с экономистами, хотя тогда, конечно, еще не было таких разруше¬ний. Если сейчас начать работать, создавать и вкладывать, а не пилить, то у нас все придет к процветанию. У нас есть предприя¬тия, ресурсы, а главное — люди. — А как вы оцениваете нынешнее состояние экономики J1HP? — Мне очень много бизнесменов пишут, что сейчас там творит¬ся какое-то мракобесие: все обложено налогами, которые в итоге уходят неизвестно куда — даже Украине, а в ЛНР как не было фи¬нансов, так и нет, как и экономики. Народ обирают, вместо того, чтобы помогать ему. Всех обложили данью. Даже гуманитарка лю¬дям не достается. Она сбывается в магазинах, принадлежащих Иго¬рю Плотницкому, его жене, родственникам. Выдают помощь лишь некоторым. Делается все, чтобы «слить» республику. — Считаете, ситуация не изменится, руководство JIHP не исправит свои ошибки? — Думаю, что нет. У них другая задача — раскачать республику и показать, что при Украине было лучше. Их задача, как можно быстрее вернуть Донбасс в состав Украины, потому что она без нас задыхается. Они противники той идеологи, с который мы поднимались. Мы видим, что получилась революция не для лю¬дей, а против людей. Кроме того, сейчас в Донецк и Луганск воз¬вращаются представители Партии регионов, местные олигархи. Кстати, они сторонники «мини-автономии», им хотелось бы быть фактически независимыми от Киева и управлять ресурсами ЛНР и ДНР. Они хотят свое маленькое государство, у которого будут маленькие царьки в их лице, так что у нас есть еще угроза не толь¬ко со стороны Украины, но и со стороны олигархата. — Если все так плохо в ЛНР, то почему же Россия не вме¬шается? — Вы видите, какая сейчас обстановка в России? После Кры¬ма с нее еще не сняли санкции, а если РФ признает Донбасс, то на нее спустят всех собак. — Я не совсем это имела в виду: Россия может ведь, на¬верное, заменить нынешних руководителей, чтобы улучшить ситуацию в ЛНР? — Я думаю, Плотницкого поменяют в ближайшие несколько месяцев. Он уйдет «по состоянию здоровья», или придумают иную причину. В России понимают, что если это не сделать сейчас, то мы потеряем ЛНР полностью. Ведь Плотницкий не занимается республикой. Он занят своими делами, бизнесом, личным обо-гащением, как и остальные. Мне известно, например, что в не¬которых бюджетных организациях ЛНР зарплату выдали лишь на 50% деньгами, а остальную сумму предложили забрать товарами в магазинах Плотницкого. Выглядит это так, как-будто ему нужно срочно «обналичиться». Видно человек очень торопится сбежать. Беседовала МАРИНА ВОРОНЦОВА Болотова могли отравить кофе Смерть первого главы, самопровозглашенной Луганской h ipr лой республики (JIHP) Валерия Болотова могла быть не- сл> а*, ной, считает его супруга Елена Валерий Болотов зани¬мал пост главы J1HP с мая по август 2014 года; Незадолго до его назначения на него было совершено покушение Смерть первого главы самопровозглашенной Луганской народной республики (ЛНР) Валерия Болотова могла быть неслучайной, считает его супруга Елена. Она считает, что ее мужа могли отравить. Накануне смерти Валерий Болотов встречался с двумя мужчинами в кафе «Красная машина» в здании Ледового двор¬ца ЦСКА. Когда он вернулся, то, по словам супруги, почув¬ствовал себя плохо. При этом Болотов обвинял в своем плохом самочувствии выпитый на встрече кофе. «Он весь вечер повто-рял: «Зачем я выпил этот кофе?» — рассказала Елена Болото¬ва правоохранителям. По ее словам, будучи встревоженной, она пошла в поликлинику, чтобы прикрепить супруга к меди-цинскому учреждению. Вернувшись домой, Елена обнаружи¬ла мужа уже в бессознательном состоянии. Болотова тут же вызвала скорую помощь, но к приезду медиков ее супруг уже скончался. В настоящее время тело экс-главы ЛНР направлено на экспертизу в судебный морг. Результаты будут известны через месяц. По словам Болотовой, ранее ее супруг на здоровье не жаловался. «Только иногда он говорил, что сердце покалыва¬ет… Сразу после случившегося у меня возникло подозрение, что его отравили», — заявила она. О смерти Болотова стало известно в пятницу, 27 января. Сообщалось, что первый глава JIHP скончался в своем доме в Подмосковье (по другим данным, в своей квартире в Мо¬скве). Детали происшествия не сообщались. По официальным данным, причиной смерти стала острая сердечная недоста-точность. Между тем, в справке, выданной жене, указано, что причины смерти устанавливаются. \ Валерий Болотов занимал пост главы JIHP с мая по ав¬густ 2014 года. Незадолго до его назначения на него было совершено покушение, после которого он уехал в РФ. Впо¬следствии, заявляя об уходе в отставку, Болотов сослался на полученные ранения как причину, которая не позволяла ему «трудиться в полную силу». Место Болотова на посту лидера ЛНР занял Игорь Плотницкий, позже подписавший минские соглашения. Позднее экс-глава ЛHP жестко критиковал своего преем¬ника в СМИ и заявлял, что был лишен своего поста в ре¬зультате заговора. Из публикации газеты Новый Петербург от 2 февраля 2017