Известный американский радиоведущий назвал Сороса главой еврейской мафии 31 марта 2017 Просмотров: 402 комментариев: 1 Популярный американский радиоведущий Алекс Джонс заявил в прямом эфире, что финансист Джордж Сорос является главой еврейской мафии. «Есть итальянская мафия, есть ирландская, еврейская, ямайская и южно-американская мафия. Конечно, если ты критикуешь еврейскую мафию, говорят, что ты антисемит, но еврейская мафия очень могущественная», — заявил радиоведущий и добавил, что еврейскую мафию возглавляет Сорос. Далее Джонс сообщил, что еврейская мафия «пожирает своих же евреев», сотрудничала с Гитлером и является крупнейшим врагом еврейского народа. Такое заявление Алекс Джонс сделал в ответ на звонок радиослушателя, который заявил, что еврейская мафия поддерживает попытки некоторых сенаторов «сбить с пути президента Трампа». Как сообщает еврейский портал JTA, в предыдущих эфирах Джонс тоже говорил о еврейской мафии, которая контролирует США, и в частности обвинял мэра Чикаго Рахмана Эмануэля и его братьев, что они являются ее частью. Алекс Джонс известен как распространитель теорий заговоров. Его радиопередача «Шоу Алекса Джонса» транслируется на территории США более чем на 60-ти станциях. Помимо радио, все его эфиры доступны в интернете. КАКИЕ ТЕОРИИ ? — ОН ВСЁ ПРАВИЛЬНО ВИДИТ СИТУАЦИЮ И ВО ПЕРВЫХ ОН ПРОФЕССИОНАЛ В СВОЁМ ДЕЛЕ . ЕГО ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ФИЛЬМЫ 1) ЭНДШПИЛЬ 2) ОБМАН ОБАМЫ 3)ПАДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ . ДАЖЕ САМ ДЖОН ПЕРКИНС В ПАДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ ВЫСТУПИЛ . КНИГА ДЖОНА ПЕРКИНСА — » ИСПОВЕДЬ ЭКОНОМИЧЕСКОГО УБИЙЦЫ » , ПОСМОТРИТЕ НА ЮТУБЕ ДЖОНА ПЕРКИНСА КАК ОН КОГДА -ТО РАБОТАЛ НА ПРАВИТЕЛЬСТВО США . ПОТОМ ЕГО ВЗГЛЯДЫ КАРДИНАЛЬНО ПОМЕНЯЛИСЬ КАК И У ЭКС — АНАЛИТИТКА ЦРУ РЭЯ МАКГОВЕРНА . РЕЯ МАКГОВЕРНА ПОСМОТРИТЕ НА ЮТУБЕ . И ПОЙМИТЕ ОДНО ЕСЛИ АЛЕКС ДЖОНС УТВЕРЖДАЕТ ТО ЭТО НЕ ПРОСТО ТАК — ЭТО ПРИГОВОР !!! В комментариях запрещены богохульство, сквернословие, флуд, спам, оскорбления друг друга и третьих лиц, церковного священноначалия, памяти русских Государей и «разжигания ненависти». Уважительно относитесь друг к другу и не забывайте про ст. 282 УК РФ Еврейское влияние в «революционный век» В конце XIX века устойчивая, замкнутая жизнь религиозных общин, объединяющих почти всех живших в России евреев, стала быстро распадаться. Молодёжь покидала религиозные школы и патриархальный кров и вливалась в русскую жизнь – экономику, культуру, политику, – всё больше влияя на неё. К началу ХХ века это влияние достигло такого масштаба, что стало весомым фактором русской истории. Если оно было велико и в экономике, то особенно бросалось в глаза во всех течениях, враждебных тогдашнему жизненному укладу. В либеральнообличительной прессе, в левых партиях и террористических группах евреи, как по их числу, так и по их руководящей роли, занимали положение, совершенно несопоставимое с их численной долей в населении. «…Факт безусловный, который надлежит объяснить, но безсмысленно и безцельно отрицать», – писали об этом объективные еврейские наблюдатели (сб. «Россия и евреи»). Естественно, что весь процесс особенно обострился, когда разразилась революция. В том же сборнике читаем: «Теперь еврей – во всех углах, на всех ступенях власти. Русский человек видит его и во главе первопрестольной Москвы, и во главе Невской столицы, и во главе армии, совершеннейшего механизма самоистребления. Он видит, что проспект св. Владимира носит славное имя Нахимсона, исторический Литейный проспект переименован в проспект Володарского, а Павловск – в Слуцк. Русский человек видит теперь еврея и судьёй и палачом…» Тем не менее мысль, что «революцию делали одни евреи», безсмыслица, выдуманная, вероятно, лишь затем, чтобы её было проще опровергнуть… Если начинать историю революции с Бакунина, Герцена и Чернышевского, то в их окружении не было никаких евреев, а Бакунин вообще относился к евреям с антипатией. Когда возникли первые революционные прокламации («К молодой России» и др.), в период «хождения в народ» и когда после его неудачи произошёл поворот к террору, евреи в революционном движении были редким исключением. В самом конце 70х годов в руководстве «Народной воли» было несколько евреев (Гольденберг, Дейч, Зунделевич, Геся Гельфман), что после убийства Александра II привело ко взрывам народного возмущения, направленного против евреев. Но как слабо было влияние евреев в руководстве организации, показывает то, что «Листок «Народной воли»» ОДОБРИЛ эти безпорядки, объяснив их возмущением народа против евреев-эксплуататоров. К концу 80х годов положение несколько изменилось. Согласно сводке, составленной министерством внутренних дел, среди известных ему политических эмигрантов евреи составляли немного более трети – 51 из 145. Только после создания партии эсеров евреи образовали прочное большинство в руководстве этого движения. Вот, например, краткая история Боевой организации эсеров: её создал и ею с 1901го по 1903й руководил Гершуни, с 1903го по 1906й Азев, с 1906го по 1907й – Зильберберг. После этого во главе встал Никитенко, но через два месяца был арестован, а в 1908 году она была распущена (когда выяснилась роль Азева). Обильный материал в этом отношении дают донесения Азева, позже опубликованные. В одном из них он перечисляет членов заграничного комитета: Гоц, Чернов, Шишко, супруги Левиты, жена Гоца, Миноры, Гуревич и жена Чернова, а в другом – «узкий круг руководителей партии»: Мендель, Виттенберг, Левин, Левит и Азев. Аналогичную эволюцию мы видим и в социалдемократии. Идея, что не крестьяне, а рабочие могут стать главной революционной силой, была высказана применительно к России не евреями, а Якубовичем и особенно Плехановым, который начал пересадку марксизма на русскую почву. В социалдемократии сначала гораздо больше евреев было среди меньшевиков, чем среди большевиков (в заметке о V съезде РСДРП Сталин писал, что в меньшевицкой фракции подавляющее большинство составляли евреи, а в большевицкой – русские, и приводил известную «шутку», что неплохо бы устроить в русской социалдемократии небольшой еврейский погром), к большевикам еврейские силы стали приливать только перед самым октябрьским переворотом и особенно вслед за ним – от меньшевиков, из Бунда (многие руководители Бунда перешли в большевицкую партию), из безпартийных. После переворота несколько дней главой государства был Каменев, потом до своей смерти – Свердлов. Во главе армии стоял Троцкий, во главе Петрограда – Зиновьев, Москвы – Каменев, Коминтерн возглавлял Зиновьев, Профинтерн А. Лозовский (Соломон Дризо), во главе комсомола стоял Оскар Рывкин, вначале – несколько месяцев – Ефим Цетлин и т. д. Положение в 30е годы можно представить себе, например, по спискам, приведённым в книге Дикого. Если в самом верховном руководстве число еврейских имён уменьшается, то в инстанциях пониже влияние расширяется, уходит вглубь. В ответственных наркоматах (ОГПУ, иностранных дел, тяжёлой промышленности) в руководящей верхушке (наркомы, их заместители, члены коллегии) евреи занимали доминирующее положение, составляли заведомо больше половины. В некоторых же областях руководство почти сплошь состояло из евреев. Но это всё лишь количественные оценки. Каков же был характер того влияния, которое оказало на ту эпоху столь значительная роль радикального еврейства? Бросается в глаза особенно большая концентрация еврейских имён в самые болезненные моменты среди руководителей и исполнителей акций, которые особенно резко перекраивали жизнь, способствовали разрыву исторических традиций, разрушению исторических корней. Например, из большинства мемуаров времён гражданской войны возникает странная картина: когда упоминаются деятели ЧК, поразительно часто всплывают еврейские фамилии – идёт ли речь о Киеве, Харькове, Петрограде, Вятке или Туркестане. И это в то время, когда евреи составляли всего 1-2 процента населения Советской России! Так, Шульгин приводит список сотрудников Киевской ЧК: в нём почти исключительно еврейские фамилии. И рассказывает о таком примере её деятельности: в Киеве до революции был «Союз русских националистов» – его членов расстреливали по спискам. Особенно же ярко эта черта выступает в связи с расстрелом Николая II и его Семьи. Ведь речь шла не об устранении претендентом на престол своего предшественника – вроде убийства Петра III или Павла I. Николай II был расстрелян именно как царь, этим ритуальным актом подводилась черта под многовековой эпохой русской истории, так что сравнивать это можно лишь с казнью Карла I в Англии или Людовика XVI во Франции. Казалось бы, от такого болезненного, оставляющего след во всей истории действия представители незначительного этнического меньшинства должны были бы держаться как можно дальше. А какие имена мы встречаем? Лично руководил расстрелом и стрелял в царя Яков Юровский, председателем местного Совета был Белобородов (Вайсбарт), а общее руководство в Екатеринбурге осуществлял Шая Голощекин. Картина дополняется тем, что на стене комнаты, где происходил расстрел, было обнаружено написанное (понемецки) двустишие из стихотворения Гейне о царе Валтасаре, оскорбившем Иегову и убитым за это. Или вот другая эпоха: состав верхушки ОГПУ в период раскулачивания и Беломорканала, в переломный момент нашей истории, когда решалась судьба крестьянства (он приведён в книге одного английского исследователя, вовсе не желающего подчеркнуть национальный аспект): председатель Ягода (Игуда), заместители – Агранов, Трилиссер, позже Фриновский; начальник оперотдела – Залович, позже Паукер; начальник ГУЛАГа – Матвей Берман, потом Френкель; политотдела – Ляшков; хозяйственный отдел Мирнов: спецотдел – Гай, иностранный отдел – начальник Слуцкий, заместитель – Борис Берман и Шпилгельгласс; транспортный отдел – Шанин. А когда Ягоду сменил Ежов, его заместителями были Берман и Фриновский. Или, наконец, уничтожение Православной Церкви: в 20е годы им руководил Троцкий (при ближайшем помощнике Шпицберге), а в 30е Емельян Ярославский (Миней Израилевич Губельман). Тот период, когда кампания приняла уже грандиозный размах, освещается в самиздатском письме покойного украинского академика Белецкого. Он, например, приводит список основных авторов атеистической (то есть почти исключительно антиправославной) литературы: Емельян Ярославский (Губельман), Румянцев (Шнайдер), Кандидов (Фридман), Захаров (Эдельштейн), Ранович, Шахнович, Скворцов¬Степанов, а в более позднее время – Ленцман и Менкман. Самая же роковая черта всего этого века, которую можно отнести за счёт всё увеличивающегося еврейского влияния, заключалась в том, что часто либеральная, западническая или интернационалистическая фразеология прикрывала антинациональные тенденции. (Конечно, вовлечёнными в это оказались и многие русские, украинцы, грузины.) Тут – кардинальное отличие от французской революции, в которой евреи не играли никакой роли. Там «патриот» – был термин, обозначающий революционера, у нас – контрреволюционера, его можно было встретить и в смертном приговоре: расстрелян как заговорщик, монархист и патриот. И в России эта черта появилась не сразу. В мышлении Бакунина были какие¬то национальные элементы, он мечтал о федерации анархически¬свободных славянских народов. Та приманка, которая заманивала большинство молодёжи в революцию, была любовь и сострадание к народу, то есть тогда – к крестьянству. Но рано началась и обратная тенденция. Так, Л. Тихомиров рассказывает о В.А. Зайцеве: «Еврей, интеллигентный революционер, он с какой¬то бешеной злобой ненавидел Россию и буквально проклинал её, так что противно было читать. Он писал, например: «сгинь, проклятая». Это «антипатриотическое» настроение господствовало в 20е и 30е годы, Зиновьев призывал тогда «подсекать головку нашего русского шовинизма», «калёным железом прижечь всюду, где есть хотя бы намёк на великодержавный шовинизм»; Яковлев (Эпштейн) сетовал, что «через аппарат проникает подлый великодержавный русский шовинизм». Что же понималось под «великодержавным шовинизмом» и что означала борьба с ним? Бухарин разъяснял: «…мы в качестве бывшей великодержавной нации должны (…) поставить себя в неравное положение в смысле ещё больших уступок национальным течениям». Он требовал поставить русских «в положение более низкое по сравнению с другими…». Сталин же раз за разом, начиная с Х съезда и кончая XVI, декларировал, что «великодержавный шовинизм» является главной опасностью в области национальной политики. Тогда термин «РУСОПЯТ» был вполне официальным, его можно было встретить во многих речах тогдашних деятелей. «Антипатриотическое» настроение пропитало и литературу. Безыменский мечтал: «О, скоро ли рукою жёсткой Расеюшку с пути столкнут?!» Эта тема варьировалась до безконечности: «Русь! Сгнила? Умерла? Подохла? Что же! Вечная память тебе» (Александровский). Или: «Я предлагаю Минина расплавить, Пожарского. Зачем им пьедестал? Довольно нам двух лавочников славить, Их за прилавками Октябрь застал. Случайно им мы не свернули шею, Я знаю, это было бы под стать, Подумаешь, они спасли Расею! А может, лучше было б не спасать?» (Джек Алтаузен) Занятие русской историей включало в себя как обязательную часть выливание помоев на всех, кто играл какуюто роль в судьбах России – даже за счёт противоречия с убеждениями самих исследователей: ибо был ли, например, Пётр Великий сифилитиком или гомосексуалистом, это ведь не оказывало никакого влияния на «торговый капитал», «выразителем интересов которого он являлся». Через литературу и школу это настроение проникло и в души нынешних поколений – и вот, например, Л. Плющ называет Кутузова «реакционным деятелем»! Здесь уместно рассмотреть часто выдвигаемое возражение: евреи, принимавшие участие в этом течении, принадлежали к еврейству лишь по крови, но по духу они были интернационалистами; то, что они были евреями, никак не влияло на их деятельность. Но ведь Сталина, например, те же авторы объявляют «продолжателем политики русского царизма», хотя в своих речах он неустанно обличал «великодержавный шовинизм». Если они не верят на слово Сталину, то почему же верят Троцкому и считают его чистым интернационалистом? Именно эту точку зрения имеет, конечно, в виду Померанц, когда пишет, что если считать Троцкого евреем, то Врангеля надо считать немцем. Кем же они в действительности были? «Этот вопрос кажется мне неразрешимым», – говорит Померанц. В то же время, по крайней мере в отношении Троцкого, положение не представляется столь безнадёжным. Например, в одной из его биографий читаем: «Судя по всему, рационалистический подход к еврейскому вопросу, которого требовал от него исповедуемый им марксизм, никак не выражал его подлинных чувств. Кажется даже, он был «одержим» посвоему этим вопросом; он писал о нём чуть ли не больше, чем любой другой революционер». Как раз сравнение с Врангелем поучительно: заместителем Троцкого был Эфраим Склянский, а Врангеля – генерал Шатилов, отнюдь не немец. И неизвестно признаков какой¬либо особой симпатии к Врангелю, стремления его реабилитировать со стороны немецких публицистов, в то время как с Троцким дело обстоит не так: например, тот же Померанц сравнивает трудармии Троцкого с современной посылкой студентов на картошку! Тогда как сам Троцкий пользовался совсем другим сравнением – с крепостным правом, которое он объявлял вполне прогрессивным для своего времени. Или В. Гроссман в романе «Всё течёт», развенчивая и Сталина и Ленина, пишет: «блестящий», «бурный, великолепный», «почти гениальный Троцкий». Не только этот пример Померанца неудачен, но можно привести много примеров того, что как либеральные, так и революционные деятели еврейского происхождения находились под воздействием мощных националистических чувств. Например, Винавер – один из самых влиятельных руководителей конституционнодемократической («кадетской») партии, после революции превратился в активнейшего сиониста. Или возьмём момент, когда создавалась партия эсеров. В воспоминаниях один из руководящих деятелей того времени (позже – один из вождей Французской компартии) Шарль Раппопорт пишет: «Хаим Житловский, который вместе со мной основал в Берне «Союз русских социалистов-революционеров», из которого выросла в дальнейшем партия эсеров… Этот пламенный и искренний патриот убеждал меня дружески: будь кем хочешь – социалистом, коммунистом, анархистом и так далее, но в первую очередь будь евреем, работай среди евреев, еврейская интеллигенция должна принадлежать еврейскому народу». Взгляды самого Раппопорта таковы: «Еврейский народ – носитель всех великих идей единства и человеческой общности в истории… Исчезновение еврейского народа будет обозначать гибель человечества, окончательное превращение человека в дикого зверя». Очень трудно представить себе, чтобы деятельность таких политиков (в качестве ли кадетов, эсеров или французских коммунистов) не отражала их национальных чувств. Следы этого можно действительно увидеть, например, в истории партии эсеров. Так, два самых знаменитых террористических акта, потребовавших наибольшего напряжения сил боевой организации, были направлены против Плеве и великого князя Сергея Александровича, которых молва обвиняла в антисемитизме. (Плеве считался ответственным за Кишинёвский погром; ходила даже легенда, что он хотел выселить евреев в гетто; вёл. кн. Сергей Александрович, будучи московским генерал-губернатором, восстановил некоторые ограничения на проживание евреев в Московской губернии, отменённые раньше.) Зубатов вспоминал, что в разговоре с ним Азев «трясся от злобы и ненависти, говоря о Плеве, которого он считал ответственным за Кишинёвский погром». О том же свидетельствует и Ратаев. Один из руководителей партии эсеров – Слётов – рассказывает в своих воспоминаниях, как реагировали вожди партии в Женеве на весть об убийстве Плеве: «Несколько минут стояло столпотворение. Некоторые мужчины и женщины впали в истерику. Большинство присутствующих обнимались. Со всех сторон раздавались крики радости. Я, как сейчас, вижу Н., стоявшего немного в стороне: он разбил стакан с водой об пол, заскрежетал зубами и вскричал: «Это за Кишинёв!»» Вот другой пример. Советский историк М. Н. Покровский рассказывает: «…Я знал, что ещё в 1907 году кадетская газета «Новь» в Москве субсидировалась некоторого рода синдикатом еврейской буржуазии, которая больше всего заботилась о национальной стороне дела и, находя, что газета недостаточно защищает интересы евреев, приходила к нашему большевицкому публицисту М. Г. Лунцу и предлагала ему стать редактором газеты. Он был крайне изумлён, говоря: Как же – ведь газета кадетская, а я большевик. Ему говорят: Это всё равно. Мы думаем, что ваше отношение к национальному вопросу более чётко». Мысль, что политический переворот может быть инструментом для достижения национальных целей, не чужда еврейскому сознанию. Так, Витте рассказывает, что, когда он в 1905 году вёл в Америке переговоры о заключении мирного договора с Японией, к нему пришла «делегация еврейских тузов», в том числе Яков Шифф, «глава еврейского финансового мира в Америке». Их волновал вопрос о положении евреев в России. Слова Витте, что «предоставление сразу равноправия принесёт больше вреда, чем пользы», «вызвали со стороны Шиффа резкое возражение». Шульгин приводит, со ссылкой на первоисточник, версию одного из еврейских участников этой встречи о том, в чём заключалось «возражение» Шиффа. По его словам, Шифф сказал: «…в таком случае революция воздвигнет республику, при помощи которой права будут получены». В качестве продолжения этой истории можно привести другую, имевшую место в 1911-1912 гг. В эти годы в Америке разыгралась бурная кампания протеста против того, что, согласно тогдашним русским законам, въезд американских евреев в Россию был ограничен. Требовали разрыва русскоамериканского торгового договора 1832 года. (Договор и был расторгнут, совершенно так же, как в наши дни торговый договор не был подписан изза того, что был ограничен выезд евреев из СССР в США.) Выступая на митинге, министр продовольствия Герман Леб (вышеупомянутый Шифф был главным директором банка Кун, Леб и Ко) сказал, что расторжение договора – это хорошо, но ещё лучше – переправить в Россию контрабандой оружие и послать сотню инструкторов: «Пусть они обучат наших ребят, пусть научат их убивать угнетателей, как собак. Трусливая Россия вынуждена была уступить маленьким японцам. Она уступит и избранному Богом народу… Деньги помогут нам добиться этого». Таких примеров можно привести гораздо больше. Они недостаточны, конечно, для того, чтобы понять, как именно влияли национальные чувства на политических деятелей¬евреев, но показывают, что такое влияние во многих случаях несомненно существовало. Из кн. «РУСОФОБИЯ» 1978-1983 гг. ________________________________________

/ doloyparkhatiyoligarkhat

Известный американский радиоведущий назвал Сороса главой еврейской мафии

31 марта 2017 Просмотров: 402 комментариев: 1

Популярный американский радиоведущий Алекс Джонс заявил в прямом эфире, что финансист Джордж Сорос является главой еврейской мафии.

«Есть итальянская мафия, есть ирландская, еврейская, ямайская и южно-американская мафия. Конечно, если ты критикуешь еврейскую мафию, говорят, что ты антисемит, но еврейская мафия очень могущественная», — заявил радиоведущий и добавил, что еврейскую мафию возглавляет Сорос.

Далее Джонс сообщил, что еврейская мафия «пожирает своих же евреев», сотрудничала с Гитлером и является крупнейшим врагом еврейского народа.

Такое заявление Алекс Джонс сделал в ответ на звонок радиослушателя, который заявил, что еврейская мафия поддерживает попытки некоторых сенаторов «сбить с пути президента Трампа». Как сообщает еврейский портал JTA, в предыдущих эфирах Джонс тоже говорил о еврейской мафии, которая контролирует США, и в частности обвинял мэра Чикаго Рахмана Эмануэля и его братьев, что они являются ее частью.

Алекс Джонс известен как распространитель теорий заговоров. Его радиопередача «Шоу Алекса Джонса» транслируется на территории США более чем на 60-ти станциях. Помимо радио, все его эфиры доступны в интернете.

КАКИЕ ТЕОРИИ ? — ОН ВСЁ ПРАВИЛЬНО ВИДИТ СИТУАЦИЮ И ВО ПЕРВЫХ ОН ПРОФЕССИОНАЛ В СВОЁМ ДЕЛЕ . ЕГО ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ФИЛЬМЫ 1) ЭНДШПИЛЬ 2) ОБМАН ОБАМЫ 3)ПАДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ . ДАЖЕ САМ ДЖОН ПЕРКИНС В ПАДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ ВЫСТУПИЛ . КНИГА ДЖОНА ПЕРКИНСА — » ИСПОВЕДЬ ЭКОНОМИЧЕСКОГО УБИЙЦЫ » , ПОСМОТРИТЕ НА ЮТУБЕ ДЖОНА ПЕРКИНСА КАК ОН КОГДА -ТО РАБОТАЛ НА ПРАВИТЕЛЬСТВО США . ПОТОМ ЕГО ВЗГЛЯДЫ КАРДИНАЛЬНО ПОМЕНЯЛИСЬ КАК И У ЭКС — АНАЛИТИТКА ЦРУ РЭЯ МАКГОВЕРНА . РЕЯ МАКГОВЕРНА ПОСМОТРИТЕ НА ЮТУБЕ . И ПОЙМИТЕ ОДНО ЕСЛИ АЛЕКС ДЖОНС УТВЕРЖДАЕТ ТО ЭТО НЕ ПРОСТО ТАК — ЭТО ПРИГОВОР !!!

В комментариях запрещены богохульство, сквернословие, флуд, спам, оскорбления друг друга и третьих лиц, церковного священноначалия, памяти русских Государей и «разжигания ненависти». Уважительно относитесь друг к другу и не забывайте про ст. 282 УК РФ

Еврейское влияние в
«революционный век»

В конце XIX века устойчивая, замкнутая жизнь религиозных общин, объединяющих почти всех живших в России евреев, стала быстро распадаться. Молодёжь покидала религиозные школы и патриархальный кров и вливалась в русскую жизнь – экономику, культуру, политику, – всё больше влияя на неё. К началу ХХ века это влияние достигло такого масштаба, что стало весомым фактором русской истории. Если оно было велико и в экономике, то особенно бросалось в глаза во всех течениях, враждебных тогдашнему жизненному укладу. В либеральнообличительной прессе, в левых партиях и террористических группах евреи, как по их числу, так и по их руководящей роли, занимали положение, совершенно несопоставимое с их численной долей в населении.

«…Факт безусловный, который надлежит объяснить, но безсмысленно и безцельно отрицать», – писали об этом объективные еврейские наблюдатели (сб. «Россия и евреи»).

Естественно, что весь процесс особенно обострился, когда разразилась революция. В том же сборнике читаем:

«Теперь еврей – во всех углах, на всех ступенях власти. Русский человек видит его и во главе первопрестольной Москвы, и во главе Невской столицы, и во главе армии, совершеннейшего механизма самоистребления. Он видит, что проспект св. Владимира носит славное имя Нахимсона, исторический Литейный проспект переименован в проспект Володарского, а Павловск – в Слуцк. Русский человек видит теперь еврея и судьёй и палачом…»

Тем не менее мысль, что «революцию делали одни евреи», безсмыслица, выдуманная, вероятно, лишь затем, чтобы её было проще опровергнуть…

Если начинать историю революции с Бакунина, Герцена и Чернышевского, то в их окружении не было никаких евреев, а Бакунин вообще относился к евреям с антипатией. Когда возникли первые революционные прокламации («К молодой России» и др.), в период «хождения в народ» и когда после его неудачи произошёл поворот к террору, евреи в революционном движении были редким исключением. В самом конце 70х годов в руководстве «Народной воли» было несколько евреев (Гольденберг, Дейч, Зунделевич, Геся Гельфман), что после убийства Александра II привело ко взрывам народного возмущения, направленного против евреев. Но как слабо было влияние евреев в руководстве организации, показывает то, что «Листок «Народной воли»» ОДОБРИЛ эти безпорядки, объяснив их возмущением народа против евреев-эксплуататоров. К концу 80х годов положение несколько изменилось. Согласно сводке, составленной министерством внутренних дел, среди известных ему политических эмигрантов евреи составляли немного более трети – 51 из 145. Только после создания партии эсеров евреи образовали прочное большинство в руководстве этого движения. Вот, например, краткая история Боевой организации эсеров: её создал и ею с 1901го по 1903й руководил Гершуни, с 1903го по 1906й Азев, с 1906го по 1907й – Зильберберг. После этого во главе встал Никитенко, но через два месяца был арестован, а в 1908 году она была распущена (когда выяснилась роль Азева). Обильный материал в этом отношении дают донесения Азева, позже опубликованные. В одном из них он перечисляет членов заграничного комитета: Гоц, Чернов, Шишко, супруги Левиты, жена Гоца, Миноры, Гуревич и жена Чернова, а в другом – «узкий круг руководителей партии»: Мендель, Виттенберг, Левин, Левит и Азев.

Аналогичную эволюцию мы видим и в социалдемократии. Идея, что не крестьяне, а рабочие могут стать главной революционной силой, была высказана применительно к России не евреями, а Якубовичем и особенно Плехановым, который начал пересадку марксизма на русскую почву. В социалдемократии сначала гораздо больше евреев было среди меньшевиков, чем среди большевиков (в заметке о V съезде РСДРП Сталин писал, что в меньшевицкой фракции подавляющее большинство составляли евреи, а в большевицкой – русские, и приводил известную «шутку», что неплохо бы устроить в русской социалдемократии небольшой еврейский погром), к большевикам еврейские силы стали приливать только перед самым октябрьским переворотом и особенно вслед за ним – от меньшевиков, из Бунда (многие руководители Бунда перешли в большевицкую партию), из безпартийных. После переворота несколько дней главой государства был Каменев, потом до своей смерти – Свердлов. Во главе армии стоял Троцкий, во главе Петрограда – Зиновьев, Москвы – Каменев, Коминтерн возглавлял Зиновьев, Профинтерн А. Лозовский (Соломон Дризо), во главе комсомола стоял Оскар Рывкин, вначале – несколько месяцев – Ефим Цетлин и т. д.

Положение в 30е годы можно представить себе, например, по спискам, приведённым в книге Дикого. Если в самом верховном руководстве число еврейских имён уменьшается, то в инстанциях пониже влияние расширяется, уходит вглубь. В ответственных наркоматах (ОГПУ, иностранных дел, тяжёлой промышленности) в руководящей верхушке (наркомы, их заместители, члены коллегии) евреи занимали доминирующее положение, составляли заведомо больше половины. В некоторых же областях руководство почти сплошь состояло из евреев.

Но это всё лишь количественные оценки. Каков же был характер того влияния, которое оказало на ту эпоху столь значительная роль радикального еврейства? Бросается в глаза особенно большая концентрация еврейских имён в самые болезненные моменты среди руководителей и исполнителей акций, которые особенно резко перекраивали жизнь, способствовали разрыву исторических традиций, разрушению исторических корней.

Например, из большинства мемуаров времён гражданской войны возникает странная картина: когда упоминаются деятели ЧК, поразительно часто всплывают еврейские фамилии – идёт ли речь о Киеве, Харькове, Петрограде, Вятке или Туркестане. И это в то время, когда евреи составляли всего 1-2 процента населения Советской России! Так, Шульгин приводит список сотрудников Киевской ЧК: в нём почти исключительно еврейские фамилии. И рассказывает о таком примере её деятельности: в Киеве до революции был «Союз русских националистов» – его членов расстреливали по спискам.

Особенно же ярко эта черта выступает в связи с расстрелом Николая II и его Семьи. Ведь речь шла не об устранении претендентом на престол своего предшественника – вроде убийства Петра III или Павла I. Николай II был расстрелян именно как царь, этим ритуальным актом подводилась черта под многовековой эпохой русской истории, так что сравнивать это можно лишь с казнью Карла I в Англии или Людовика XVI во Франции. Казалось бы, от такого болезненного, оставляющего след во всей истории действия представители незначительного этнического меньшинства должны были бы держаться как можно дальше. А какие имена мы встречаем? Лично руководил расстрелом и стрелял в царя Яков Юровский, председателем местного Совета был Белобородов (Вайсбарт), а общее руководство в Екатеринбурге осуществлял Шая Голощекин. Картина дополняется тем, что на стене комнаты, где происходил расстрел, было обнаружено написанное (понемецки) двустишие из стихотворения Гейне о царе Валтасаре, оскорбившем Иегову и убитым за это.

Или вот другая эпоха: состав верхушки ОГПУ в период раскулачивания и Беломорканала, в переломный момент нашей истории, когда решалась судьба крестьянства (он приведён в книге одного английского исследователя, вовсе не желающего подчеркнуть национальный аспект): председатель Ягода (Игуда), заместители – Агранов, Трилиссер, позже Фриновский; начальник оперотдела – Залович, позже Паукер; начальник ГУЛАГа – Матвей Берман, потом Френкель; политотдела – Ляшков; хозяйственный отдел Мирнов: спецотдел – Гай, иностранный отдел – начальник Слуцкий, заместитель – Борис Берман и Шпилгельгласс; транспортный отдел – Шанин. А когда Ягоду сменил Ежов, его заместителями были Берман и Фриновский.

Или, наконец, уничтожение Православной Церкви: в 20е годы им руководил Троцкий (при ближайшем помощнике Шпицберге), а в 30е Емельян Ярославский (Миней Израилевич Губельман). Тот период, когда кампания приняла уже грандиозный размах, освещается в самиздатском письме покойного украинского академика Белецкого. Он, например, приводит список основных авторов атеистической (то есть почти исключительно антиправославной) литературы: Емельян Ярославский (Губельман), Румянцев (Шнайдер), Кандидов (Фридман), Захаров (Эдельштейн), Ранович, Шахнович, Скворцов­Степанов, а в более позднее время – Ленцман и Менкман.

Самая же роковая черта всего этого века, которую можно отнести за счёт всё увеличивающегося еврейского влияния, заключалась в том, что часто либеральная, западническая или интернационалистическая фразеология прикрывала антинациональные тенденции. (Конечно, вовлечёнными в это оказались и многие русские, украинцы, грузины.) Тут – кардинальное отличие от французской революции, в которой евреи не играли никакой роли. Там «патриот» – был термин, обозначающий революционера, у нас – контрреволюционера, его можно было встретить и в смертном приговоре: расстрелян как заговорщик, монархист и патриот.

И в России эта черта появилась не сразу. В мышлении Бакунина были какие­то национальные элементы, он мечтал о федерации анархически­свободных славянских народов. Та приманка, которая заманивала большинство молодёжи в революцию, была любовь и сострадание к народу, то есть тогда – к крестьянству. Но рано началась и обратная тенденция. Так, Л. Тихомиров рассказывает о В.А. Зайцеве: «Еврей, интеллигентный революционер, он с какой­то бешеной злобой ненавидел Россию и буквально проклинал её, так что противно было читать. Он писал, например: «сгинь, проклятая».

Это «антипатриотическое» настроение господствовало в 20е и 30е годы, Зиновьев призывал тогда «подсекать головку нашего русского шовинизма», «калёным железом прижечь всюду, где есть хотя бы намёк на великодержавный шовинизм»; Яковлев (Эпштейн) сетовал, что «через аппарат проникает подлый великодержавный русский шовинизм». Что же понималось под «великодержавным шовинизмом» и что означала борьба с ним? Бухарин разъяснял: «…мы в качестве бывшей великодержавной нации должны (…) поставить себя в неравное положение в смысле ещё больших уступок национальным течениям». Он требовал поставить русских «в положение более низкое по сравнению с другими…». Сталин же раз за разом, начиная с Х съезда и кончая XVI, декларировал, что «великодержавный шовинизм» является главной опасностью в области национальной политики. Тогда термин «РУСОПЯТ» был вполне официальным, его можно было встретить во многих речах тогдашних деятелей. «Антипатриотическое» настроение пропитало и литературу. Безыменский мечтал:

«О, скоро ли рукою жёсткой Расеюшку с пути столкнут?!»

Эта тема варьировалась до безконечности:

«Русь! Сгнила? Умерла? Подохла? Что же! Вечная память тебе» (Александровский).

Или:

«Я предлагаю Минина расплавить,
Пожарского. Зачем им пьедестал?
Довольно нам двух лавочников славить,
Их за прилавками Октябрь застал.
Случайно им мы не свернули шею,
Я знаю, это было бы под стать,
Подумаешь, они спасли Расею!
А может, лучше было б не спасать?» (Джек Алтаузен)

Занятие русской историей включало в себя как обязательную часть выливание помоев на всех, кто играл какуюто роль в судьбах России – даже за счёт противоречия с убеждениями самих исследователей: ибо был ли, например, Пётр Великий сифилитиком или гомосексуалистом, это ведь не оказывало никакого влияния на «торговый капитал», «выразителем интересов которого он являлся». Через литературу и школу это настроение проникло и в души нынешних поколений – и вот, например, Л. Плющ называет Кутузова «реакционным деятелем»!

Здесь уместно рассмотреть часто выдвигаемое возражение: евреи, принимавшие участие в этом течении, принадлежали к еврейству лишь по крови, но по духу они были интернационалистами; то, что они были евреями, никак не влияло на их деятельность. Но ведь Сталина, например, те же авторы объявляют «продолжателем политики русского царизма», хотя в своих речах он неустанно обличал «великодержавный шовинизм». Если они не верят на слово Сталину, то почему же верят Троцкому и считают его чистым интернационалистом? Именно эту точку зрения имеет, конечно, в виду Померанц, когда пишет, что если считать Троцкого евреем, то Врангеля надо считать немцем. Кем же они в действительности были? «Этот вопрос кажется мне неразрешимым», – говорит Померанц. В то же время, по крайней мере в отношении Троцкого, положение не представляется столь безнадёжным. Например, в одной из его биографий читаем:

«Судя по всему, рационалистический подход к еврейскому вопросу, которого требовал от него исповедуемый им марксизм, никак не выражал его подлинных чувств. Кажется даже, он был «одержим» посвоему этим вопросом; он писал о нём чуть ли не больше, чем любой другой революционер».

Как раз сравнение с Врангелем поучительно: заместителем Троцкого был Эфраим Склянский, а Врангеля – генерал Шатилов, отнюдь не немец. И неизвестно признаков какой­либо особой симпатии к Врангелю, стремления его реабилитировать со стороны немецких публицистов, в то время как с Троцким дело обстоит не так: например, тот же Померанц сравнивает трудармии Троцкого с современной посылкой студентов на картошку! Тогда как сам Троцкий пользовался совсем другим сравнением – с крепостным правом, которое он объявлял вполне прогрессивным для своего времени. Или В. Гроссман в романе «Всё течёт», развенчивая и Сталина и Ленина, пишет: «блестящий», «бурный, великолепный», «почти гениальный Троцкий».

Не только этот пример Померанца неудачен, но можно привести много примеров того, что как либеральные, так и революционные деятели еврейского происхождения находились под воздействием мощных националистических чувств. Например, Винавер – один из самых влиятельных руководителей конституционнодемократической («кадетской») партии, после революции превратился в активнейшего сиониста. Или возьмём момент, когда создавалась партия эсеров. В воспоминаниях один из руководящих деятелей того времени (позже – один из вождей Французской компартии) Шарль Раппопорт пишет:

«Хаим Житловский, который вместе со мной основал в Берне «Союз русских социалистов­революционеров», из которого выросла в дальнейшем партия эсеров… Этот пламенный и искренний патриот убеждал меня дружески: будь кем хочешь – социалистом, коммунистом, анархистом и так далее, но в первую очередь будь евреем, работай среди евреев, еврейская интеллигенция должна принадлежать еврейскому народу».

Взгляды самого Раппопорта таковы: «Еврейский народ – носитель всех великих идей единства и человеческой общности в истории… Исчезновение еврейского народа будет обозначать гибель человечества, окончательное превращение человека в дикого зверя».

Очень трудно представить себе, чтобы деятельность таких политиков (в качестве ли кадетов, эсеров или французских коммунистов) не отражала их национальных чувств. Следы этого можно действительно увидеть, например, в истории партии эсеров. Так, два самых знаменитых террористических акта, потребовавших наибольшего напряжения сил боевой организации, были направлены против Плеве и великого князя Сергея Александровича, которых молва обвиняла в антисемитизме. (Плеве считался ответственным за Кишинёвский погром; ходила даже легенда, что он хотел выселить евреев в гетто; вёл. кн. Сергей Александрович, будучи московским генерал­губернатором, восстановил некоторые ограничения на проживание евреев в Московской губернии, отменённые раньше.) Зубатов вспоминал, что в разговоре с ним Азев «трясся от злобы и ненависти, говоря о Плеве, которого он считал ответственным за Кишинёвский погром».

О том же свидетельствует и Ратаев. Один из руководителей партии эсеров – Слётов – рассказывает в своих воспоминаниях, как реагировали вожди партии в Женеве на весть об убийстве Плеве:

«Несколько минут стояло столпотворение. Некоторые мужчины и женщины впали в истерику. Большинство присутствующих обнимались. Со всех сторон раздавались крики радости. Я, как сейчас, вижу Н., стоявшего немного в стороне: он разбил стакан с водой об пол, заскрежетал зубами и вскричал: «Это за Кишинёв!»»

Вот другой пример. Советский историк М. Н. Покровский рассказывает:

«…Я знал, что ещё в 1907 году кадетская газета «Новь» в Москве субсидировалась некоторого рода синдикатом еврейской буржуазии, которая больше всего заботилась о национальной стороне дела и, находя, что газета недостаточно защищает интересы евреев, приходила к нашему большевицкому публицисту М. Г. Лунцу и предлагала ему стать редактором газеты. Он был крайне изумлён, говоря: Как же – ведь газета кадетская, а я большевик. Ему говорят: Это всё равно. Мы думаем, что ваше отношение к национальному вопросу более чётко».

Мысль, что политический переворот может быть инструментом для достижения национальных целей, не чужда еврейскому сознанию. Так, Витте рассказывает, что, когда он в 1905 году вёл в Америке переговоры о заключении мирного договора с Японией, к нему пришла «делегация еврейских тузов», в том числе Яков Шифф, «глава еврейского финансового мира в Америке». Их волновал вопрос о положении евреев в России. Слова Витте, что «предоставление сразу равноправия принесёт больше вреда, чем пользы», «вызвали со стороны Шиффа резкое возражение». Шульгин приводит, со ссылкой на первоисточник, версию одного из еврейских участников этой встречи о том, в чём заключалось «возражение» Шиффа. По его словам, Шифф сказал: «…в таком случае революция воздвигнет республику, при помощи которой права будут получены».

В качестве продолжения этой истории можно привести другую, имевшую место в 1911-1912 гг. В эти годы в Америке разыгралась бурная кампания протеста против того, что, согласно тогдашним русским законам, въезд американских евреев в Россию был ограничен. Требовали разрыва русскоамериканского торгового договора 1832 года. (Договор и был расторгнут, совершенно так же, как в наши дни торговый договор не был подписан изза того, что был ограничен выезд евреев из СССР в США.) Выступая на митинге, министр продовольствия Герман Леб (вышеупомянутый Шифф был главным директором банка Кун, Леб и Ко) сказал, что расторжение договора – это хорошо, но ещё лучше – переправить в Россию контрабандой оружие и послать сотню инструкторов:

«Пусть они обучат наших ребят, пусть научат их убивать угнетателей, как собак. Трусливая Россия вынуждена была уступить маленьким японцам. Она уступит и избранному Богом народу… Деньги помогут нам добиться этого».

Таких примеров можно привести гораздо больше. Они недостаточны, конечно, для того, чтобы понять, как именно влияли национальные чувства на политических деятелей­евреев, но показывают, что такое влияние во многих случаях несомненно существовало.

Из кн. «РУСОФОБИЯ»
1978-1983 гг.

 

 

 

Оставить комментарий